ГБУК СК "Ессентукский историко-краеведческий музей
им. В. П. Шпаковского" Ставропольский край

Начало июня. Курьерский поезд прямого  сообщения Москвы    со     станцией     „Минеральные   Воды"    останавливается  на каждой маленькой станции  и принимает всех     местных    пассажиров в наполненные и переполненные больными вагоны.

Между  тем едут больные: безногие, ревматики, параличные, - едут за  тысячу и  более верст в надежде исцелиться от своих недугов на пресловутых минеральных водах.

Начинаются разговоры. Темой сначала служат железнодорожные порядки, потом, и очень скоро, переходят на докторов, болезни; бывалые курсовые советуют, новички слушают, боясь проронить слово, задают вопросы...

- Вы  куда?

- Не  знаю,  куда  назначат...

- Вероятно, в Ессентуки, -  авторитетно говорит   толстяк, не впервые   путешествующий   на  лечебный сезон.

Профессор  N...  Он  сказал,  чтобы  мы обратились  к профессору  X.

 - На  водах   такого   профессора   нет, а просто  есть  доктор  X.

- Ах,  Господи!  уж  эти  доктора!..

- Вот мы, - перебивает безвкусно одетый пассажир, - мы собственно по картофельной части, картофельной, значит, мукой промышляем, пятый год тоже ездим, на докторов пожаловаться не можем, народ по всем статьям благородный, а деньги кто не любить? Очень сильную вы на них мораль пущаете...

- Вы  по   картофельной    части? - оглядывает  франта  „опытный".

- Точно  так... с  самого  детства... и   родители  этим занимались...

- Каждый  год  ездите?..

- Кажинный... теряем иной раз на торговле, а чтобы не ездить - этого не можем... Характер у нас такой, как у родителя, так и у нас... Десять тыщ пропадает, а мы все свое возьмем, без минеральных не желаем оставаться... Скрывать нечего - теряем от характера... Теряете    от   характера?..  — усмехается «опытный».  Другие  улыбаются  тоже.

Между  тем, опытный   курсовой   рассказывает,  слегка  подмигивая,   дамам о своем житье в Ессентуках, рассказывает с видимым удовольствием, значит - не о докторах. Теперь же речь «опытного» журчит, как весенний ручей...

- Люблю я замечать и наблюдать, как действуют ессентукские воды на молодые сердца... Эти воды действуют идеально, платонически... Люблю я наблюдать эти вздохи, эти взгляды, устремленные вдаль, туда - в синеющую даль Бештау... От этих вод страдают тихо и сладостно... Улыбки, пожатия рук и только... Передают, читают книжки... В Ессентуках хорошо, и любовь там хорошая... не то, что в Кисловодске... о, о!.. В Кисловодске прощай мечты и тихие грезы... там Нарзан, буйный, бесшабашный...

Разговоры на несколько времени прекращаются. Входит кондуктор и прокалывает щипцами билеты. Все уселись по местам.

- Мы всегда с одной подушкой,  - говорит картофельный господин своему соседу, желтому чиновнику со множеством мелких узелков и коробочек. — Вольнее без вещей, да и не потеряешь, не украдут... Все в багаже…

- Платить  за  багаж  то... -  брюзжит  чиновник.

- Нас плата не стесняет... багаж у нас не маленький. Полдюжины пинжаков везем... белье всегда новое к сезону заказываем... На музыке тоже одеться надо... Аристократы кажный раз в разных модах гуляют... Все у нас новенькое... Ботинок одних сколько пар...

- Зачем же  так  много?., всего   не  износите?..

- Знамо, не износим... Зато от хозяев, где квартиру сымем, всегда уважение и почет... Значить, как выставим обувь да развесим одежину, шляпы расставим - так сейчас: „пожалуйте... что вам угодно?.." Другой жилец с одним пинжаком раньше встанет, да самовар ждет, а мы кашлянуть не успеем  - самовар уж на столе... Что вы, господин! Мы порядки знаем.

Проехали Ростов - на - Дону, полюбовались на красивую, могучую реку Дон, и поезд мчится по необозримым, богатым степям Северного Кавказа.

Какая ширь! Сливается степь с горизонтом. Редко попадаются селения, но как просторно раскинулись по речке белые хаты... сколько их! далеко утопают в зелени своих садиков.

По   обеим  сторонам   дороги   едва   колеблется   от  ветра   плотная  сильная   пшеница.

Кое-где ее сменяет ячмень. Необозримы хлебные поля, глаз устает глядеть на целое море хлеба... Пестры и могучи степные травы!.. Сколько цветов среди высокой сочной зелени, — ярко-пунцовые высоко подняли свои головки и грациозно покачивают их над голубыми и лиловыми своими товарищами, которые притаились и заплелись среди зеленых  и  сочных  стеблей  травы.

Хороша  и необозрима могучая степь.  Чист, ароматен  воздух,  жизнь  всюду  сквозит  и рвется  наружу...  Вьются  и  поют  в  воздух жаворонки,    высоко    плавают  хищники;   то здесь,    то    там    перелетают    с   места            на место          легкие       красивые   птички  в  цветных нарядах...  Целые миллионы кузнечиков стрекочут  в траве. Вся  степь,  весь ее  воздух наполнены радостным  ликованием. Живет  степь,   живет  полною  привольной жизнью...  Живут  в  этой  степи  и  люди.

Да, хороши и благодатны степи Северного Кавказа, не раз, а по три раза снимают степные травы, сыт и силен здесь скот, незнаком с бескормицей русских деревень.

Тянется, расстилается степь, и мчится по ней поезд, все ближе и ближе подвигаясь к югу, к началу кавказского  горного  хребта...

Нетерпение охватывает  пассажиров...   Станция    сменяет станцию.   Стали  попадаться  характерные типы горцев... Вот и  букеты  душистых  роз...

 - Мама, смотри, я тебе букет купил, - вбегает с пучком белых и пунцовых роз, радостный гимназист.

Мать  с  наслаждением   смотрит и  вдыхает аромат юга.

-  Мама,   пять   копеек   стоит!  - добавляет  мальчик.

- Как  дешево,  милый!  - и мать   продолжает любоваться  свежими       розами.

Близок юг, но юг не знойной херсонской или донской степи, а юг, получающий силу и свежесть от ледников горных гигантов, которые там, южнее, дремлют среди туч и облаков.

Поезд  завернул  вправо, объехал отлогий холм и стал медленно подниматься в гору.

Вот гора!.. Смотрите, какая чудная и острая!  - увидел  первый  гимназист...

- Кинжал-гора!

Действительно, справа пути показалась одинокая,   скалистая,  как бы   с острым шпицем,  сравнительно  небольшая  гора.

Она  стояла  сиротливо   в  степи,   у ее   подножия  приютилось   селение...

 - Смотрите, еще горы…много, большие горы!  - радостно кричал гимназист, и вся его тщедушная фигурка выражала искренний восторг.

Впереди  показалась «Верблюд – гора»,   за ней  «Змеиная», дальше  „Железная" и,  наконец,  красавец «Бештау»…

Удачны  и  характерны  названия   гор.   «Верблюд-гора»! Действительно,  та словно  гигантский    верблюд   бежит  или  хочет   бежать на  север         по  далекой  степи.

Вероятно  ночью,  при  лунном  освещении, эта   гора   живо   представляется    фантастическим,  чудовищным  верблюдом.

Змеиная гора  тянется   по   вершине  снизу вверх   причудливыми  перевалами,    напоминающими змея   в  его  движении...

Железная гора   меньше  прочих,  она   вся сплошь  покрыта  лесом.   За  ней гордо  возвышается Бештау,  на вершине его застыло красивое облако и будто шапкой покрыло голову гиганта... будто дети, подростки стоят около него другие, меньшие вершины.

  Станция   „Минеральные   Воды„! — восклицает  кондуктор.

Пассажиры спешат покинуть ненавистные вагоны. Столовая и буфет станции довольно поместительны, кормят хорошо и сравнительно недорого, вина кахетинские тоже недурны.

Через час подается другой поезд, местный, имеющий сообщение только со станциями Минеральных вод, до Кисловодска включительно. Вагоны легкие, внутри устроены по дачному, площадки вагонов повсюду обтянуты  для  безопасности  кожей.

Поезд шел среди густого дубняка... Чудный горный воздух волной врывался в больные усталые легкие. Бештау во всей своей красе развернулся перед нами; по другую сторону зеленел миловидный   и грациозный Машук.

Источник:  Васюков. С. Целебный край. Кавказские Минеральные воды: оригинальный литературно-художественный путеводитель с рисунками, справками жел. дорог и пр. / С.Васюков. – 2 - изд, дополненное – С.-Петербург «Пушкинская скоропечатня», 1901